В этой книге Катрин Мийо вспоминает свою жизнь — сначала как пациентки, потом как спутницы самого влиятельного психоаналитика после Фрейда. Парижские квартиры, дом в Гитранкуре, случайные и неслучайные города, где они оказывались вместе, — из этих осколков складывается не хрестоматийный портрет, а живой, дышащий образ Жака Лакана. Она фиксирует его жесты, его манеру держаться, его разговоры с другими крупными фигурами европейской мысли, а заодно — его навязчивое возвращение к одному и тому же узлу, и то, как постепенно, к концу, слова уступали место молчанию.Это изящное произведение, удостоенное премией Андре Жида, — не просто мемуары. Это драгоценное свидетельство, которое позволит каждому, кто интересуется психоанализом, философией и гуманитарными науками, прикоснуться к живой личности мыслителя.
V etoy knige Katrin Miyo vspominaet svoyu zhizn snachala kak patsientki, potom kak sputnitsy samogo vliyatelnogo psikhoanalitika posle Freyda. Parizhskie kvartiry, dom v Gitrankure, sluchaynye i nesluchaynye goroda, gde oni okazyvalis vmeste, iz etikh oskolkov skladyvaetsya ne khrestomatiynyy portret, a zhivoy, dyshashchiy obraz ZHaka Lakana. Ona fiksiruet ego zhesty, ego maneru derzhatsya, ego razgovory s drugimi krupnymi figurami evropeyskoy mysli, a zaodno ego navyazchivoe vozvrashchenie k odnomu i tomu zhe uzlu, i to, kak postepenno, k kontsu, slova ustupali mesto molchaniyu.Eto izyashchnoe proizvedenie, udostoennoe premiey Andre ZHida, ne prosto memuary. Eto dragotsennoe svidetelstvo, kotoroe pozvolit kazhdomu, kto interesuetsya psikhoanalizom, filosofiey i gumanitarnymi naukami, prikosnutsya k zhivoy lichnosti myslitelya.
